Численность кадрового резерва в регионах Черноземья сокращается
Доля кадрового резерва в России сократилась до 5,9%, а в макрорегионе данный показатель еще ниже — 4,3%. Эксперты связывают это с исчерпанием доступного трудового потенциала и структурными изменениями на рынке занятости
Фото: РБК Черноземье
В регионах Черноземья за 2025 год совокупная численность «кадрового резерва» граждан, не занятых в экономике, но желающих трудиться, — составила 163,1 тыс. человек. В среднем по макрорегиону их доля относительно числа занятых достигла 4,3%. Это заметно ниже общероссийского показателя — 5,9% (4,4 млн человек по стране), следует из исследования аналитической службы аудиторско-консалтинговой сети FinExpertiza. Годом ранее кадровый резерв в России насчитывал 4,8 млн человек (6,5% от занятых), а его абсолютная численность сократилась на 8,6%.
Самый высокий уровень нереализованной рабочей силы в Черноземье — в Тамбовской области: 5,8% от числа занятых (27,9 тыс. человек). На втором месте Воронежская область — 5,7% (68,8 тыс. человек). Эти два региона превышают среднюю по Черноземью и почти достигают среднероссийского уровня. В Белгородской области показатель составил 4,2% (32,9 тыс. человек), в Липецкой — 3,5% (20,5 тыс. человек). Абсолютный минимум в макрорегионе зафиксирован в Курской области — всего 2,4% (13 тыс. человек). Это один из самых низких уровней в стране наряду с Тульской областью, Санкт-Петербургом и Москвой. Для сравнения: в лидирующих по этому показателю регионах России — Ингушетии, Дагестане и Северной Осетии — доля кадрового резерва достигает 35,1, 25,3 и 18,8% соответственно.
Президент FinExpertiza Елена Трубникова отмечает структурный характер изменений: «За последние пять лет совокупная численность кадрового резерва снизилась с 7 до 4,4 млн человек. Последовательное сокращение наблюдается по всем трем компонентам: безработным, потенциальной рабочей силе и группе желающих работать. Параллельно выросла численность занятых — с 71,7 млн до 74,4 млн человек. Доля резерва по отношению к занятым сократилась с 9,8 до 5,9%, практически вдвое. Это указывает на постепенное исчерпание доступного трудового потенциала».
Структурный сдвиг и «невидимый» резерв
Генеральный директор сервиса по поиску работы и найму сотрудников GdeRabota.ru Екатерина Агаева называет происходящее не временным дисбалансом, а входом рынка труда в фазу структурного дефицита. «Во-первых, на рынок выходит малочисленное поколение работников, а более многочисленные возрастные группы постепенно покидают экономику. Во-вторых, снижается миграционный приток — рынок не может компенсировать нехватку за счет внешних источников. В-третьих, увеличивается разрыв между требованиями работодателей и навыками кандидатов — можно говорить не только о количественном, но и о качественном дефиците. В-четвертых, конкуренция за персонал усиливается практически во всех сферах»,— поясняет Агаева.
Низкую долю кадрового резерва в Черноземье она объясняет сочетанием высокой вовлеченности населения в занятость, оттоком молодежи в крупные города и частичной занятостью в неформальном секторе. «Поэтому для Черноземья низкий показатель означает сокращение трудового ресурса, а не избыточность рабочих мест», — подчеркивает эксперт.
Профессор, доктор экономических наук Финансового университета при правительстве РФ Сергей Толкачев также считает, что рынок труда входит в фазу структурного дефицита кадров. «Снижение рождаемости в предыдущие десятилетия сокращает приток молодых работников, а увеличение пенсионного возраста пока не компенсирует этот фактор. Люди могут переходить в теневой сектор или становиться самозанятыми, не попадая в официальную статистику кадрового резерва», — поясняет профессор.
Говоря о регионах Черноземья, Толкачев отмечает: активное развитие сельского хозяйства, пищевой промышленности и логистики (близость к крупным транспортным узлам) создает высокий уровень занятости. «Население не только работает, но и активно ищет лучшие условия, меняет место работы, что может снижать формальный резерв невостребованных кадров. Однако общая тенденция снижения резерва по стране вкупе с относительно низкими показателями в Черноземье скорее указывает на активное вовлечение людей в экономику, чем на дефицит рабочих мест», — считает Толкачев.
Конкуренция за вакансии в Черноземье
В среднем по стране на одну вакансию, размещенную через службы занятости, в 2025 году приходилось 2,6 соискателя из кадрового резерва. В Черноземье самая низкая конкуренция — в Липецкой области: 1,1 человека на вакансию (почти равенство спроса и предложения). В Курской области — 1,4 соискателя, в Белгородской — 1,6, в Тамбовской — 2,4. Наиболее напряженная ситуация сложилась в Воронежской области, где на одно свободное место претендуют 3,7 человека.
Сергей Толкачев обращает внимание, что снижение предложения рабочей силы при сохраняющемся спросе неизбежно приведет к росту зарплат и издержек бизнеса. «Это может транслироваться в повышение цен для потребителей. Компании будут вынуждены активнее бороться за работников, что вызовет переманивание специалистов. При этом дефицит кадров может стать мощным стимулом для инвестиций в технологии, замещающие человеческий труд», — считает эксперт.
Он предупреждает: «Если в регионах Черноземья не будут создаваться новые рабочие места и повышаться зарплаты, более высокая экономическая активность может конвертироваться в еще больший отток рабочей силы в более привлекательные регионы». Особые риски Толкачев видит для агропромышленного комплекса — ключевой отрасли Черноземья. «Нехватка как квалифицированных, так и неквалифицированных рабочих рук может серьезно сказаться на производстве, логистике и переработке сельхозпродукции. Без достаточного числа специалистов сложно будет проводить модернизацию предприятий, внедрять новые технологии, что может привести к снижению конкурентоспособности региональной экономики», — резюмирует эксперт.
В регионах-лидерах по превышению соискателей над вакансиями — Ингушетии, Дагестане, Северной Осетии, Чечне — на одно место приходится от 282 до 33 человек. В ряде регионов, напротив, наблюдается дефицит соискателей: в Амурской области на одного резервиста приходится 2,3 вакансии, в Тульской области — 2,0, в Ленинградской области — 1,8.
Структура резерва
В состав кадрового резерва входят три категории населения: безработные по методологии МОТ (1,7 млн человек в 2025 году по стране), «потенциальная рабочая сила» (551 тыс.) — граждане, которые либо ищут работу, но не готовы приступить к ней сразу, либо готовы работать, но не осуществляют активный поиск, а также лица, желающие работать, но не ищущие работу и не готовые приступить к ней (2,2 млн). В 2025 году сокращение затронуло все три группы: численность безработных снизилась на 12,2%, потенциальной рабочей силы — на 13,5%, а желающих работать – на 4,2%.
Аналитики FinExpertiza прогнозируют дальнейшее усиление кадрового голода в промышленно развитых регионах, включая Черноземье, что потребует от работодателей пересмотра подходов к найму. Как отмечает Екатерина Агаева, в будущем это приведет к замедлению экономического роста, росту издержек бизнеса, перераспределению рабочей силы в пользу крупных компаний и усилению конкуренции между регионами за трудовые ресурсы. «Регионам, в том числе и Черноземью, придется конкурировать с крупными городами и агломерациями не только за инвестиции, но и за людей», — подчеркивает эксперт.
О том, что рынок труда региона действительно испытывает кадровое сжатие, свидетельствует и статистика безработицы. По итогам четвертого квартала 2025 года самый низкий уровень безработицы среди регионов Черноземья зафиксирован в Курской области — 1,3% (восьмое место в РФ). Тамбовская область заняла 14-е место (1,4%), Белгородская — 28-е (1,6%), Липецкая и Воронежская — 41-е и 47-е места (по 1,9%).
Кадровая ситуация в ближайшие годы может еще больше обостриться из-за демографических факторов. По оценкам министерства экономического развития Воронежской области, за пять лет регион потеряет 14 тыс. работающих из-за разрыва между поколениями. Как пояснила министр Людмила Запорожцева, этот разрыв образовался между количеством граждан предпенсионного возраста (60–65 лет), которые уйдут на пенсию, и молодежью (15–19 лет), которая придет им на смену.
